Стали известны подробности иска ЦБ против ЕС из-за ограничения на признание российских судебных решений

Иск подан на основании статьи 263 Договора о функционировании Европейского союза (ДФЕС) и оспаривает нормы статьи 1(28) Регламента Совета Европейского союза от 23 июля 2026 года №2026/1848, внесенные в Регламент №833 в соответствии с 21-м пакетом антироссийских санкций.

"Оспариваемая норма вводит механизм, позволяющий судам государств–членов Европейского союза запрещать российским лицам, помимо прочего, обращаться за признанием и приведением в исполнение отдельных решений российских судов в любых юрисдикциях", — отметил регулятор, уточнив, что именно этот документ является прямой попыткой вмешаться в текущее судебное разбирательство в Бельгии и помешать Банку России исполнить решение Арбитражного суда Москвы, вынесенное по иску ЦБ к Euroclear.  

В обоснование иска Банк России привел восемь правовых доводов:

• о превышении полномочий — заявитель настаивает, что Совет ЕС нарушил пункт 2 статьи 215 ДФЕС, поскольку между Решением (ОВПБ) 2026/1849 и Регламентом (ЕС) 2026/1848 имеется внутреннее противоречие;
• о нарушении принципов международного права — принятие пункта 1(28) Регламента 2026/1848, противоречит обычному принципу территориальной юрисдикции и запрету экстерриториального действия норм в публичном международном праве. Право судов государств‑членов выносить предписания о запрете признания и исполнения судебных решений фактически создает косвенное воздействие на реализацию судебной власти в третьих странах, что несовместимо с признанными правовыми принципами;
• о злоупотреблении властью — включение пункта 1(28) в Регламент 2026/1848 преследовало цель — повлиять на ход разбирательства, возбужденного Euroclear в Брюссельском суде по хозяйственным делам. Распоряжение суда от 22 мая 2026 года, оспариваемое в отдельном производстве, существенно опирается на прежнюю редакцию статьи 11ca Регламента 833/2014, и новая норма, по мнению заявителя, призвана нейтрализовать правовые последствия этого акта;
• о нарушении права на судебную защиту — пункт 1(28) Регламента непропорционально сужает его возможности по обращению в суды третьих стран. Запрет на признание и исполнение решений фактически лишает ЦБ РФ действенного доступа к правосудию за пределами ЕС, что нарушает гарантированное право на эффективное средство правовой защиты;
• о посягательстве на имущественные права — оспариваемая норма произвольно ограничивает распоряжение его нематериальными активами, в частности, правами требования по решениям российских судов. Механизм выдачи предписаний о запрете признания и исполнения, доступный государствам‑членам и потенциально действующий по всему миру, фактически блокирует реализацию имущественных прав заявителя;
• о подрыве правовой определенности — некоторые формулировки в обновленной статье 11ca Регламента 833/2014 неопределенные: термины "в любой юрисдикции" и "эквивалентное российское законодательство" не раскрыты и допускают множественное толкование, из‑за чего участники правоотношений не могут прогнозировать правовые последствия своих действий;
• о нарушении иммунитета от принудительного исполнения —  пункт 1(28) Регламента вступает в противоречие с общепризнанным принципом иммунитета центральных банков от принудительных мер, закрепленным в обычном международном праве. Несмотря на особый статус и усиленную защиту центробанков иностранных государств, оспариваемая норма фактически допускает применение к заявителю ограничительных мер глобального действия, что подрывает иммунитет;
• о недостаточной мотивировке акта — в пункте 32 преамбулы Регламента 2026/1848 Совет ЕС привел лишь шаблонное обоснование для включения новой статьи 11ca в Регламент 833/2014 — "необходимость усилить эффективность ограничительных мер". По мнению заявителя, такая формулировка не раскрывает реальных целей и оснований принятия нормы и не соответствует обязанности надлежащим образом мотивировать правовые акты.